Главное сегодня

13/11/2019 ВСЕ НОВОСТИ
29.08.10 06:10
| Просмотров: 422 |

Андрей Василевский: Литературный журнал не предназначен «влиять на массы»

Павел Смоляк
Фото из архива А. Василевского

Перебивая корешки книг в личной библиотеке, натыкаюсь на старенькие номера «Нового мира». Приятно держать в руках журнал, перелистывать, вспоминать, как чуть более двадцати назад «Новый мир» издавался немыслимым миллионным тиражом. Те времена прошли, но журнал жив, и за все годы поменялось мало. Та же обложка, тот же шрифт, запах. Андрей Васильевский много лет трудится главным редактором «Нового мира». Работа непосильная и в некотором роде бессмысленная: ну, кто сегодня читает литературный журнал с почти вековой историей?..

Андрей Витальевич, передо мной последний номер журнала «Сноб». Летом и зимой выходят «литературные номера». Я смотрю на этот хорошо оформленный журнал, его приятно листать, и сразу вспоминаю «Новый мир», который уже какой десяток лет не меняется. Даже бумага та же, быть может, чуть светлее стала. Что мешает «толстым» журналам стать хорошими литературными журналами не только по качеству литературы, но и по качеству оформления, чтобы заинтересовывали тех, кто не в курсе?

Литературные журналы издаются для тех, кто «в курсе». К тому же у «толстых» литературных журналов сегодня нет массовой розницы (почему? – другой вопрос), они распространяются по подписке, поэтому им не нужно заинтересовывать «не своего» читателя/покупателя броским оформлением. Внешний вид «Нового мира» почти не меняется с конца 40-х годов, и я думаю, что это хорошо. С момента своего создания в 1925 году «Новый мир» не печатает фотографии, иллюстрации, в нем - одни только «буковки». Такое оформление журнала как раз посылает правильный, «честный» сигнал читателю: дескать, имей в виду - здесь не будет ничего развлекательного, облегченного, здесь будут только умные слова. Другое дело, что качество бумаги могло бы быть лучше, но это увеличило бы себестоимость номера, издательскую цену. А это еще снизило бы, а не увеличило тираж. А уменьшение тиража еще больше увеличило бы себестоимость каждого экземпляра.

Сразу извините за вопрос, он у меня меркантильный. Почему авторам «Нового мира» (всех литературных журналов) платят какие-то сотни рублей, даже «пропивать» нечего, а сам журнал стоит, как добротная книга?

Я неоднократно видел, как удивляются впервые напечатавшиеся у нас авторы, ожидавшие получить меньший гонорар или ничего не ожидавшие, а получившие несколько больше, чем ожидали. Конечно, гонорары невеликие. А стоимость номера (она как раз меньше, чем у добротной книги – например, из серии ЖЗЛ) складывается в первую очередь из непрерывно растущих цен и тарифов (бумага, типография, экспедирование). Мы не можем себе позволить продавать журнал ниже себестоимости. Представьте, сколько стоил бы в киоске номер действительно роскошного «Сноба», если исходить из реальных затрат. Журналы нашего типа не печатают рекламу. У нас нет доброго дяди, который возьмет на себя наши долги и убытки. Государственная поддержка – через гранты Федерального агентства по печати – очень для нас важна, но, естественно, она не покрывает все наши расходы. Мы живем «по средствам», отсюда и полиграфический аскетизм, и невеликие гонорары, и невеликие зарплаты.

Я на досуге все думал, как создать хороший литературный журнал. Такой, чтобы его читали все. У вас есть рецепт журнала о литературе «для всех»? Например, если бы к вам завтра пришел человек с миллионом долларов и сказал, я хочу взять вас (редактора), бренд («Новый мир») и сделать глянец с Эдуардом Лимоновым на обложке, внутри стихи Кушнера, рассказы Попова, в сокращенном виде новый роман Прилепина, несколько рассказов, большие интервью, допустим, с Сорокиным, Поляковым, репортаж с какого-нибудь поэтического вечера или вручения премии, ну и немного крамолы. Вы готовы расстаться с традициями ради того, чтобы ваш журнал читали?

Журнала, который читают «все», нет и быть не может. Сама цель ложная. «Вы готовы расстаться с традициями ради того, чтобы ваш журнал читали?» Еще один ложный вопрос. Ошибка уже внутри вопроса. Наш журнал читают. И на бумаге, и особенно – в сети. Тем, кто его не читают, это видимо, не нужно. И это нормально. Что касается продажи бренда, то меня не порадовал бы выход вместо нынешнего «Нового мира» совсем другого по формату литературного издания, которое только называлось бы «Новый мир». Дело ведь не только в названии, но и в сохранении исторически сложившегося типа русского «толстого» литературного журнала. Понятно, что когда-нибудь таких журналов не будет. Но пусть это случится послезавтра, а не сегодня.

Как вы считаете,  у «толстых» журналов осталась политика? Ну, скажем, читатель может отличить «Знамя» или «Новый мир»? Или автор скажет: «Написал вещь! «Знамя» точно не возьмет, в «Новый мир» попробую». Ведь журналы славились, прежде всего, своей идеологией. Либералы или почвенники. А сейчас как?

«Идеологических», мировоззренчески ангажированных литературных журналов несколько – это «Континент» (журнал «христианской демократии») и, конечно, «Москва», «Наш современник». Отличаются ли «Наш современник» от «Знамени», а «Москва» от «Нового мира»? Вопрос риторический. Конечно, отличаются. А вот отличия «Знамени», «Нового мира» и «Октября» друг от друга – вопрос более тонкий, но не бессмысленный. Но даже если бы «Знамя», «Новый мир» и «Октябрь» не особо отличались друг от друга (в смысле литературной политики), то все равно их одновременное существование было бы оправданным: активно работающих писателей много, а вот журналов… я бы не сказал, что их слишком много.

Сегодня есть смысл власти диктовать «начинку» «толстых» журналов? Кого печатать, а кого нет. Как вы думаете, есть влияние «Нового мира» и других литературных журналов на массы? Читатели пишут письма?

Влияние «толстых» журналов несопоставимо с влиянием телевидения, радио, массовых газет, кинематографа, поэтому «власти» все равно: кто и что печатается в таких журналах. Литературный журнал не предназначен «влиять на массы». Он имеет дело с более узкой, но и более квалифицированной аудиторией, интересующейся, что именно происходит в современной словесности. У литературного журнала много функций – культурных, а не политических. Сегодняшний «квалифицированный» читатель писем не пишет. Письма в редакцию остались феноменом советской эпохи.

А куда пропали все острые текст на политические темы? Видел, впрочем, некоторые, но чтоб такие, как были, уже нет.

Советского Главлита как государственного учреждения, призванного осуществлять тотальную цензуру всего, что выходит из типографии (вплоть до театральных афиш) сейчас не существует. Тот, кому нужны «острые тексты», не станет их сегодня искать именно в литературных журналах и будет прав. Острые тексты на политические темы размещаются на других площадках, многих из которых не было в советское время (ну и в сети, разумеется). Острое прямое высказывание (а иногда, как мы знаем, и «прямое действие») сегодня возможно за пределами художественной литературы, литературных журналов, которые не являются какими-то единственными оазисами свободы, хотя и работают более «независимо», чем некоторые действительно массовые СМИ.

Сегодня не пишет только ленивый. Тысячи блогов в интернете, неимоверное количество рукописей на премию «Дебют». Клавиатура – главный гаджет графомана. В вашем журнале порой печатаются совсем юные и молодые авторы. Что для вас главное в рукописи?

Универсальных формул нет и быть не можем. Мы ориентируемся на реальное движение литературы, уж какой есть, и на писателей какие есть. И выбираем то, что нам кажется интересным, ценным, симптоматичным.

«Новый мир» пережил социализм, худо-бедно живет при капитализме, что ждет Россию, как вы думаете, кто будет читать «толстые» журналы лет через десять?

Я не знаю, что ждет Россию. И вы не знаете. Через десять лет «толстые» журналы, возможно, будут существовать, а возможно не будут. Кто доживет, узнает.