Главное сегодня

13/11/2019 ВСЕ НОВОСТИ
19.07.10 12:05
| Просмотров: 325 |

Всеволод Емелин: Нынче назвать кого-то фашистом, то же что назвать козлом

Павел Смоляк

О Емелине я в первый раз услышал от Дмитрия Шагина, потом вместе с Емелиным проделал длинный путь из Москвы до Белгорода – туда и обратно. Решительно загадочно сначала меня обаял сам поэт, а лишь через месяца два я добрался до его стихов, которые подтвердили мнение о Всеволоде. Емелин – русский поэт и, без всякого лукавства, единственный, чьи стихи наизусть знают, как «белые», так и «красные». Быть может, когда-нибудь Емелин станет… ну не президентом, но национальным героем не меньше Пушкина уж точно.

Всеволод, ты все еще разнорабочий в церкви? Или сменил место работы? Ты же теперь модный поэт. Любое культурное мероприятие, где маячат слова «стихи» и «поэт» без Всеволода Емелина не обходится.

Я по-прежнему разнорабочий в церкви. Меня это вполне устраивает. Дисциплинирует, не дает окончательно разложиться. Информация о том, что любое поэтическое мероприятие без меня не обходится - чепуха полная. Я, как находился в блокаде со стороны «поэтического сообщества», так и нахожусь. На подавляющее большинство поэтических мероприятий меня не приглашают. Модные поэты месяц назад в Грузии на фестивале были, сейчас на «Байкальском поэтическом форуме» тусуются, потом дальше поедут. Я абсолютно чужой на этом празднике жизни.

Как странно. У меня совсем другое представление. Я вижу, что выступления Емелина ждут. Я не просто так думаю, я видел, как ты собирал большие залы в Москве и Питере. Вот кто твои поклонники? Ты никогда не пытался выделить среднестатистического обожателя своих стихов? Может, это молодые люди или, напротив, старые алкоголики. Я заметил, что ты нравишься всем. Тебя одни причисляют к стану Кремля, другие записывают в оппозицию. Так с кем ты, Всеволод Емелин?

Ну, мне кажется, в большинстве, это молодые политизированные люди, читающие ЖЖ.. Есть и группа моих ровесников - старых алкоголиков, им приятно встречать в стихотворных текстах некоторые реалии своей ушедшей молодости, но в силу меньшей охваченности интернетом возможность доступа их к моим стихам сильно ограничена. Если я нравлюсь людям разных взглядов, то это оттого, что в своих текстах редко занимаю нравоучительную, дидактическую позицию, а стараюсь посмотреть на предмет описания с разных сторон и глазами разных людей.

Вот пришла к тебе слава…

Какая слава? Ты в серьез? Слава только у тех, кто в телевизоре постоянно. А прославленный поэт - это нынче оксюморон типа живого трупа или белого негра. И вообще просыпаться знаменитым надо на втором десятке, а не на пятом. На пятом поздно. Кроме того, что такое слава для современного поэта? Это когда в никем не читаемых специальных журналах типа «Нового мира», «Знамени», «Ариона», «Воздуха» и им подобным о нем пишут в статьях типа «Крупнейшие поэты третьего тысячелетия» и возят на халявные фестивали-фуршеты. Даже денежные премии иногда всучивают. Всего этого я как раз полностью лишен. Так что - какая уж слава.

Один из твоих сборников стихов называется «Песни аутсайдера». Вот у Эдуарда Лимонова есть книжка «Дневник неудачника». Мода такая? В смысле, принижать себя? Какой же ты аутсайдер?

По-моему, я аутсайдер 96-й пробы. Денег не скопил, дела своего не открыл, в литературе ни премий, ни званий, ни регалий не получил. Получил статус персоны нон грата, запрещенной к упоминанию. Работаю на старости лет на тяжелых, грязных, вредных и опасных работах. Если это не аутсайдер, то кто?

Кто, кто? Поэт! Кстати, у тебя много стихов на политические и социальные темы. Финансовому кризису ты посвятил чуть ли не поэму. Ты пишешь как – на потребу публике или самого цепляет на столько, что не можешь молчать?

Когда это совпадает, получаются более-менее удачные тексты, когда нет – говно.

Я тут Лимонова вспомнил, он тебе как поэт нравится? Кто твой кумир из современников? Например, есть ли такие, к кому ты подошел бы и сказал: «Молодец, братец, классно пишешь, не то, что я».

Лимонов мне нравится как поэт, как прозаик, как политик, как человек… Короче - весь, целиком и полностью. «Молодец, братец, классно пишешь, не то, что я» - я бы сказал Шишу Брянскому, Андрею Родионову и Алине Витухновской.

А с политикой ты дружишь или как все, рядом? Видел тебя на политических акциях. Помню, как мы вместе ездили на учреждение движения «Ура!», которое возглавлял Сергей Шаргунов. Тебя, если не ошибаюсь, на съезд «Единой России» приглашали, а потом на съезд «Другой России».

С политикой дружу. Стараюсь в ней участвовать, насколько это еще возможно у нас в стране, где политика фактически прекратила свое существование. Помню поездку в Белгород. Весело было! А вот на съезд, что «Единой России», что «Другой России» меня никто не приглашал. У тебя все-таки не очень адекватное представление о величии моей фигуры.

Ты говоришь, что денег не скопил. Ладно, все мы знаем, что литература денег не приносит, но это только у тех, чьи книги никому не нужны. Твои книжки раскупают, словно пирожки. Вот только что вышел большой том твоих стихов. Не просто же так. Читают!

Поэзия денег не приносит! Ну, разве в виде премии «Поэт» им. А.Б. Чубайса (50 000 долларов – «Шум»). Предыдущую книжку (тираж 1000 экз.) раскупали год. Новая книжка имеет тираж 2000 экз. Ничего себе пирожки! Причем издательства не имеют сети распространения, и книжки продаются через хорошо, если пять магазинов в Москве. И все. По-твоему это называется – читают?

Сделаем вид, что это риторический вопрос. Ты как-то очень в одно время заигрывал с фашизмом. Вот цитирую: «Но средь нас не нашлось смелых, / Кроме того пидараса, / Что вступился за честь женщин белых / И величие арийской расы». Что-то еще есть, вот никак не могу вспомнить. Или это все глум?

Я не понимаю, что значит заигрывать с фашизмом. Я не понимаю, что в современных условиях значит само слово «фашизм». В первой половине XX века оно имело смысл. Этот смысл от частого употребления не по делу – «коммунофашизм», «иудеофашизм», «исламофашизм» и так далее – давно стерся. Нынче назвать кого-то фашистом, то же что назвать козлом. В обоих случаях это означает только то, что данный человек вам неприятен. Что касается моих текстов, то я считаю, что в обществе существуют разные настроения, и они имеют право быть отображенными в литературе

Мат обязателен в стихах? В литературе? Ты с матом пишешь. Покойный Андрей Вознесенский как-то сказал, что его воспитала улица, притом, что он вырос в интеллигентной семье. Кто воспитывал тебя?

Мат совершенно не обязателен ни в стихах, ни в литературе. Кому как удобнее писать.
Воспитали меня книги и коллективы. Тот же двор, школа, пионерлагеря, экспедиции.

У тебя есть строки: «Кровь на тротуары просится давно…» Ты на баррикады собираешься?

Смотря с кем, против кого и за что… Хотя по возрасту мне уж белый билет положен.

Так что ж ждет Россию?

Не знаю.


Всеволод Емелин родился в 1959 году. Окончил Московский институт геодезии, аэрофотосъемки и картографии. Работал геодезистом, экскурсоводом, курьером. Активно публикуется с 2000 года, выпустил более пяти книг. Живет в Москве.

Банальная песня

Ах, белые берёзы
Срубили не за грош,
Пошёл мой нетверёзый,
Да, под чеченский нож.

Прощался с ним по старому
Весь бывший наш колхоз
С гармошкой да с гитарою,
Да с песнею до слёз.

Прощай ты, моя лапонька,
Смотри не ссучься тут,
Чечены за контрактника
И выкуп не берут.

За государства целостность,
За нефтяной запас
Спит с горлом перерезанным
Несчастный контрабас.

Стоит с угрюмым вызовом
Несдавшийся Кавказ,
Маячит в телевизоре
Ведущий пидарас.

Но спит контрактник кротко,
Не видит этих рож.
Теперь с дырявой глоткой
Уж водки не попьёшь.

Не держит горло воздух,
А он в горах хорош…
Ах, белые берёзы
Срубили не за грош.

Экфраза

Октябрьским вечером, тоскуя,
Ропщу на скорбный свой удел
И пью я пятую, шестую
За тех, кто всё-таки сумел

Ответить на исламский вызов –
Семьсот заложников спасти.
И я включаю телевизор,
И глаз не в силах отвести.

Как будто в трауре невесты
В цветенье девичьей поры
Сидят чеченки в красных креслах,
Откинув чёрные чадры.

Стройны, как греческие вазы,
Легки, как птицы в небесах,
И вместо кружевных подвязок,
На них шахидов пояса.

Они как будто бы заснули,
Покоем дышит весь их вид,
У каждой в голове по пуле,
На тонких талиях пластид.

Их убаюкивали газом,
Как песней колыбельной мать,
Им, обезвреженным спецназом,
Не удалось себя взорвать.

Над ними Эрос и Танатос
Сплели орлиные крыла,
Их, по решенью депутатов,
Родным не выдадут тела.

Четыре неподвижных тела
В щемящей пустоте рядов
Исчадья лермонтовской Бэлы
И ниндзя виртуальных снов.

Сидят и смотрят, как живые,
Не бросив свой последний пост
Теперь, когда по всей России
Играют мальчики в «Норд-Ост».