Главное сегодня

15/11/2019 ВСЕ НОВОСТИ
07.02.12 12:15
| Просмотров: 695 |

Александр Никонов: Главный враг России – это Россия

Мария Говорова

Идея легализации короткоствольного огнестрельного оружия – одна из любимых тем известного писателя Александра Никонова. Чтобы поговорить об этом, он специально приезжал в Петербург, на дебаты, организованные организацией «Либертарианская альтернатива». В интервью «Шуму» писатель поделился причинами ненависти к социалистам и любви к матерщине.

Александр, либертарианцы России однозначно причисляют вас к своим. Вы действительно исповедуете либертарианские взгляды на жизнь, политику, экономику?

Я думаю, что являюсь по факту производителем этих взглядов в России. Мне очень радостно и удивительно, что находятся люди, которые эти взгляды разделяют, и что, оказывается, существует целое течение либертарианское, и давным-давно. Это хорошо. Если им будет нужен какой-нибудь Ленин или Маркс, я готов. Если мне пообещают место в мавзолее и пару памятников где-нибудь на лучших площадях, я с большим удовольствием.

Оно вам надо?

Я бы, конечно, взял деньгами, но боюсь, у них столько нет.

А что вы вкладываете в понятие «либертарианство»? И чем оно отличается от либерализма?

Либертарианство – это тот же либерализм, который поменял название только потому, что гордое звание либералов у нас присвоили левые либералы, те самые западные левые либералы, которые на самом деле есть не что иное, как социалисты. Их в Америке зовут демократами, в Европе социал-демократами. Иногда они сами себя называют людьми либеральных взглядов, сейчас, когда они уже окончательно засрали слово «либерализм», они стали говорить, что они просто люди прогрессивных взглядов. И вот нам приходится теперь, видите, как изощряться – либертарианцы.

Социалистов вы ругаете через слово – и в блоге, и в любом выступлении... А чем они вам, собственно, так насолили?

Идеологией. Их система мышления с физической точки зрения означает энтропию, это социальная энтропия, то есть социальное уравнивание…. Это хаос по сути дела. Все в мире движется через разность потенциалов. В том числе есть разность экономических потенциалов в человеческом обществе, которая движет экономику, а экономика есть форма жизни цивилизации. То ли Маркс, то ли еще кто-то говорил, что жизнь – это форма существования белковых тел, что ли? Так вот экономика – это форма существования цивилизации. Все, что ингибирует экономику, все, что ее гасит, мне не нравится, потому что это покушение и на меня тоже.

Почему, на ваш взгляд, левые идеологии у нас неизменно имеют успех?

Тут и исторические факторы, и географо-климатические. Я сейчас как раз книжку пишу, которая носит рабочее название «Почему русские не улыбаются». Это взгляд на русскую историю, на российскую современность с точки зрения именно исторической и географо-климатический. Последнюю я уже затрагивал ранее в книгах, в «Истории отмороженных» в частности. А сейчас хочу проследить с точки зрения истории этот колебательный процесс и продемонстрировать его людям.

Многие левые считают, что сталинизм, советская власть, социализм – что-то новое, чего не было раньше, что подарили нам современность и прогресс. А это все те же извечные русские качели, исторические качели, когда «оттепели» в экономическом смысле и подтягивание к Европе сменяется вдруг неожиданно закручиванием гаек. Так это было до Петра Первого – некий экономический ренессанс и естественная тяга к Европе, к европейскому пути развития. Пришел Петр – и все отменилось. И у нас вот эти цари, которые заворачивают гайки и поворачиваются к Европе задом, почему–то считаются прогрессивными, очень русскими. Почему? Почему у нас Петр считается прогрессивным деятелем и реформатором, хотя фактически он повернул страну назад?

Вот про это я говорю в новой книге. Провожу параллели между петровской эпохой, эпохой Ивана Грозного и современностью, новейшей историей – Сталин. Сталин – это была концентрация, все «лучшее» от тех царей, которые у нас всегда считались хорошими, прогрессивными и т.д. И все фактически толкали страну назад. Это была концентрация этого мудизма извечного русского. И в большом, и в малом.

Вы так горячо говорите про «русский мудизм»… Вы русофоб?

Нет. Я вообще считаю, что человек ценен сам по себе, а не как принадлежность к какой-то социальной группе. Вообще, если человек ассоциирует себя с какой–то социальной группой, – это значит, он мыслит примитивно. В этом есть нечто животное, магическое, я бы сказал, религиозное. Любое отождествление с макрогруппами менее прогрессивно, нежели отождествление себя с микрогруппами. Вот, например, «я филателист» – гораздо прогрессивнее, чем «я христианин».

Но ведь человеческая цивилизация складывается из культурных кодов, которые складывались именно на национальных основах?

Когда-то они были завязаны на видовых корнях, потому что было несколько видов. Потом на расовых, национальных и так далее. Сейчас люди понимают, что и это уже уходит. Люди в развитом мире все менее идентифицируют себя с такими мифологическими группами, как раса, например, или народность, или этнос. К какой нации может причислять себя человек, который родился в Америке от австралийки и канадца, получил образование в Англии, работал в Германии или Франции, а на пенсии уехал на Шри–Ланку? Он кто по национальности? Я не очень представляю себе ситуацию, в которой бы этот человек начал вдруг себя идентифицировать как англичанина, американца, канадца …или турка. Он не больше американец, чем турок.

Как вы оцениваете сегодняшнюю политическую ситуацию в России?

Как тревожную.

Со знаком «плюс» или «минус»?

И с плюсом, и с минусом. Я общался с человеком, который знает Путина довольно близко. И он мне сказал, что Путин делает то, чего не может не делать, потому что таков его психотип, и это не лечится. Это надо с момента рождения все разбирать, демонтировать и монтировать обратно. Но при этом Путин гораздо лучше многих тех, кого я вижу в интернете, которые бегают с красными флагами….

Я был у вас в Питере на телевидении, на «100ТВ», в программе «Кипяток». Я не знаю, где они в культурной столице понабрали таких махровых идиотов, которые везде ищут врагов. Один так и сказал, что нужно вернуть понятие «враг народа». Что «когда мы придем к власти, мы будем все делать только для блага России». Я спросил его, что такое «благо России». С моей точки зрения – это одно, с вашей – другое, это ГУЛАГ и лагеря. С точки зрения какой-нибудь бабки, у которой не очень большая пенсия, – третье, с точки зрения олигарха – четвертое. С точки зрения рожающей женщины из среднего класса – пятое.

Я понимаю, что такое «интересы России» во времена Петра. Их декларировал Петр. Во времена Ивана Грозного: «Хочу – казню, хочу – милую! Курбский сбежал и пишет письма какие-то – козел! И грешен! Потому что вся власть от Бога, а я аз есмь Россия». И действительно, вся Россия – вотчина Грозного, все люди – его холопы. Он может их казнить в любой момент. Он переселяет целыми семьями бояр, потому что нет священной частной собственности. Я понимаю, что такое «интересы России» во времена Сталина, потому что тогда жил один Сталин, все остальное было пылью на его сапогах.

Но что такое Россия или любая другая страна в современном мире, я понять не могу. По той простой причине, что современное общество очень стратифицировано и очень сложно. Оно состоит из множества профессиональных групп, групп по интересам, групп разного отождествления.

Мы вообще не задумываемся часто об этом. Современное общество – это общество людей, не склонных к мифологическому мышлению. Людей, которые просто живут. Которые хотят покупать автомобили, воспитывать детей, потому что им это нравится, ездить в Турцию… И вот такое общество мне нравится гораздо больше, чем идеологически заточенное, требующее от людей постоянных подвигов и не дающее им дышать для себя.

Вы были на акциях протеста? Помнится, ваше имя встречалось даже в списке тех, кого интернет хотел видеть в числе выступающих…

Не был по элементарной лени, но очень сочувствую. Мне самому кажется, что от «Единой России» воняет такой псиной-капээсэсовщиной. Очень неприятный запах. Эстетически мне не нравится. И поэтому я за этих людей. Но оторвать жопу ради раскачивания лодки… Один раз это уже было – в 17–м году. Раскачали, оторвали… Хрущев признавался, что когда он был слесарем при царе, он жил лучше, чем когда был секретарем райкома . «Но, – сказал он потом, – мы же не просто так это все делаем. У нас была мечта! Мы хотели построить первое в мире социалистическое общество!» Построили. А что толку? И стали жить как говно. Перебили половину России, залили все кровью…

Что нам сегодня в России мешает жить хорошо?

Во-первых, кому «нам» и что значит «хорошо»? Я, например, живу хорошо. Я совершенно счастлив, у меня есть все, что нужно для счастья: хорошая жена, ребенок здоровый, жилье, мне хватает денег не только на оперативные траты. Я бы такой жизнью жил вечность.

Что мешает жить хорошо… Ну, наверное, то, что сидит внутри нас. Каждый в меру условий, в которых он находится, делает свою жизнь хорошей или плохой. Иногда условия могут этому способствовать, как в либеральных странах или относительно либеральных. Иногда они могут настолько давить, что жить счастливо практически становится невозможно: надо либо становиться каким-нибудь монахом, либо уходить в себя, как это было, например, при Сталине.

Главный наш враг – это мы сами, главный враг России – это Россия. Мы, в общем–то, проиграли XX век. Мы проиграли войну с собой в 17–м году, причем не в октябре, а в феврале. И наша задача – восстановить февраль, прекратить эту тяжкую, страшную, почти столетнюю красную паузу, которая затормозила историю нашей страны. Хрен знает, где бы мы были, если бы не эта большевистская хунта с ее переворотом. Я надеюсь, что нам это удастся.

Вы уже неоднократно говорили, что будете голосовать за Михаила Прохорова. Почему?

Да. А за кого ещё? Если бы не было Прохорова, мне бы пришлось голосовать за Путина. Потому что Путин из них самый правый! Все остальное – какая-то гопота левацкая. Что Миронов, что Зюганов. Ну Явлинского сняли, но и он тоже такой социал-демократ…

Прохоров – искусственный проект, конечно, но он декларирует важные вещи. Он говорит, в частности, о легализации оружия. У него очень хорошие правильные идеи. Мне это нравится. Я же голосую не за личность, я голосую за политику и стараюсь придерживаться тезиса «Делай, что должно и будь что будет».

За вами тянется шлейф очень эпатажного персонажа…

Пресса все подхватывает поверхностно и распространяет слухи. Никонов никогда не предлагал убивать Даунов. Прохоров никогда не предлагал для всех повысить продолжительность рабочей недели до шестидесяти часов. Путин никогда не смеялся над погибшими подводниками. Это все раздуто прессой и это все мифы.

То, что Никонов отказывает женщинам в интеллекте, – тоже миф?

Конечно миф. Кривая нормального женского интеллекта и мужского, конечно, отличаются. Эти кривые нормального распределения для наших полов отличаются и по весу, и по росту, и по объёму мозга – у женщин в среднем на стакан меньше. Соответственно, не может не различаться и по интеллекту. Если вы возьмете любую группу людей, например, ирландцев, и сравните их средний интеллект, скажем, с интеллектом китайцев, вы увидите, что эти две кривые не совпадают: у китайцев средний интеллект выше, чем у белых европейцев, у негров чуть ниже, у австралийских бушменов, у которых мозг грамм 900 в среднем, он еще ниже. Это совершенно нормально.

Существует огромное количество женщин, которые превосходят интеллектом мужчин. При этом женщин средних больше, чем средних мужчин, потому что природа испытывает на мужчинах все новое. В мужской популяции больше как гениев, так и абсолютных дебилов и отморозков. Женщина – это та основа, тот костяк, хранилище всего лучшего, что накапливают мужчины. Именно поэтому мы везде тыкаемся, страдаем и умираем, а они несут то, что удалось накопить хорошего.

Широко известная ваша деятельность по популяризации и, можно сказать, легализации непечатной лексики в печати. Зачем это вам?

Иногда она бывает нужна мне как писателю. Скажем, первая моя книга так и называлась – «Хуёвая книга». Иногда я не использую ее, иногда использую. В разговоре часто, в интервью не всегда доводится. Я свободно владею обоими языками – русским устным и русским литературным. И если нужно было бы, спокойно и сегодня на дебатах об оружии говорил бы и матом. Ничего плохого в этом не вижу. Я считаю крайне перспективной в коммерческом смысле идеей запустить проект – радио, газету или телеканал, где люди будут говорить так, как говорит улица. Проект будет пользоваться бешеной популярностью. В свое время была единственная попытка такой газеты – мы с Димой Быковым выпустили газету «Мать». Она тут же завершилась – ее закрыли.

Вы считаете, что большинство людей употребляет в повседневной речи непечатную лексику?

Конечно. Это видно даже по интернету. Лучшие люди сейчас толпятся в интернете. Это люди, которые ходят на Болотную площадь. Интернет – это то, что завтра будет на улице. Лучшие люди воспринимают мат с юных лет, с детских лет, как совершенно нормальное явление. Мне это нравится. Потому что это не порождает в них комплексов. Ведь что такое комплекс? Это конфликт внешнего запрета с внутренней потребностью. Когда ты какие-то слова употребляешь, но при этом в тебе сидит программа, которая тебя третирует и говорит «На самом деле это плохо! Мама говорила, что это дурно, папа за это порол, милиционер за это штрафует…» Свершено непонятно, как принцип свободы слова сочетается с попыткой заткнуть язык народу.

По мнению многих либертарианцев, идея интеллектуальной собственности дискредитирует институт собственности как таковой. Вы деклалрируете либертарианские взгляды. Но при этом ваши книги не выложены в интернете в свободном доступе…

Мне бы вообще хотелось признавать интеллектуальную собственность, и я ее признаю поэтому. Если изобретатель что-то изобрел, он должен за это что–то получить, иначе просто руки опускаются. Это какое–то опустошение души получается… С другой стороны, в рассуждениях о дискредитации института собственности есть доля истины, я не могу этого не признать. Потому что если я купил книгу бумажную, я могу ее дать кому-то почитать. Если я купил книгу электронную, могу ли я ее дать почитать? Вокруг этого вопроса, вокруг бесплатной копируемости и разгораются все битвы. Честно говоря, у меня точного ответа на эти вопросы нет. Потому что я понимаю карманом, что я несу потери, если кто-то читает бесплатно. Но при этом я не уверен, что он, не прочтя бесплатно, купил бы книгу бумажную.

Есть даже обратное мнение, что открытая публикация электронная симулирует покупку бумажных книг. Но я думаю, что если и стимулирует, то это ненадолго, потому что печатная книга вообще умирает. В дальнейшем мы будем торговать только электронными носителями … Я думаю, будут придуманы такие же средства защиты, как для денег. Когда-то их тоже было легко подделать, а потом стало проще кого-нибудь ограбить, чем подделывать деньги, потому что это очень сложный технологический процесс.

Вы сами пользуетесь пиратскими книгами?

Грешен. Но я готов каждому писателю заплатить по 10 долларов.

Вы приехали в Петербург специально, чтобы принять участие в дискуссии о короткостволе, организованной «Либертарианской Альтернативой». Зачем это нужно? Подобные разговоры могут что-то изменить?

Я считаю подобные встречи крайне полезными для либертарианства. Вот Ленин, засранец, тоже начинал с мелочей, какую-то «Искру» ввозил. Сейчас, слава Богу, «Искру» ввозить не нужно, сейчас есть интернет. Не нужно больше брать, как учил дедушка Ленин, банк, телеграф, можно просто сидеть в интернете и, главное, не бояться иногда выходить на улицу. Все.