Главное сегодня

13/11/2019 ВСЕ НОВОСТИ
20.05.10 10:35
| Просмотров: 316 |

Леонид Романков: Россия обречена на безнадёжное отставание от развитого мира, распад и загнивание

Павел Смоляк

Он ворвался в Мариинский дворец вместе с первыми демократическими выборами. В начале «нулевых» депутат-демократ остался не у дел. Что сегодня делает бывший народный избранник, чем живет автор десятка городских законов и каким видится ему будущее России, - рассказал «Шуму» депутат Законодательного Собрания Санкт-Петербурга двух созывов Леонид Романков.

В 2002 году вы перестали быть депутатом Законодательного Собрания Петербурга. Как изменилась ваша жизнь? От чего пришлось отказаться, может быть, что-то пришлось начать заново?

После окончания депутатского срока я какое-то время подрабатывал написанием законопроектов для Комитета по законодательству Законодательного Собрания. Потом стал главным инженером ООО «Альт-Софт». Коммуникационные и информационные технологии». Работа в основном заключалась в написании заявок на гранты международных и российских фондов. Удалось получить большой грант от Международного фонда поддержки культуры на автоматизацию работы Российского государственного архива. Кроме этого, принимаю участие в проекте Европейской комиссии по поддержке некоммерческих организаций. Являюсь членом Правозащитного Совета Петербурга, членом Топонимической комиссии, членом Попечительских советов нескольких организаций, например, Смольного института свободных искусств и наук. Основное изменение – стало гораздо больше свободного времени: работа по свободному расписанию, чаще всего дома у компьютера. Теперь уже не надо сидеть с утра до вечера в Мариинском дворце с письмами, жалобами, заявлениями, с поправками и законопроектами, принимать избирателей, пытаться решить их проблемы.

Вы предпринимали несколько попыток вернуться в городской парламент. Зачем? Будете ли вновь баллотироваться?

Первая попытка была в 2004 году после ухода Савельева из округа, которому я проиграл, однако тогда в результате крайне грязной кампании победил кандидат «против всех». Правда, если бы «Яблоко» не выставило своего кандидата в моём округе, результат был бы другой, но это уже факт истории. В дальнейшем, через судебные процедуры депутатом стал Терентий Мещеряков. В следующий раз «Яблоко» пригласило меня баллотироваться по их списку, но тогда усилиями власти список «Яблока» был снят с дистанции. Первый раз я баллотировался с пониманием того, что эту работу (законотворчество) я умею делать хорошо, и могу принести пользу. Второй раз я согласился просто из уважения к коллегам по демократическому лагерю, потому что уже стало ясно, что Законодательное Собрание превратилось в машину для голосования по указке губернатора, и делать там нечего. Больше баллотироваться я не собираюсь – привык к свободной жизни.

Что сегодня может городской парламентарий?

Сегодня городской парламентарий может делать запросы губернатору. Может выступать в СМИ. Влиять на принятие законов не может никаким образом.

Как после ухода демократической оппозиции из Законодательного Собрания, на ваш взгляд, обстоит дело с депутатским «инакомыслием»? Остались ли честные депутаты? Кому вы бы доверились?

Инакомыслие, произносимое вслух, осталось у Алексея Ковалёва. Какие-то иные по сравнению с «Единой Россией» взгляды есть у КПРФ, у «Справедливой России». Но повлиять на ситуацию они не могут. Я с уважением отношусь к Алексею Ковалёву, Павлу Солтану, Константину Сухенко, Аркадию Крамареву и некоторым другим депутатам, но с горечью вижу, что их талант и идеи не востребованы

Контактирует ли вы с кем-нибудь из бывших коллег? Не чураются ли они вас?

У меня с большинством вполне нормальные отношения. Так как я продолжаю поддерживать различные культурные начинания в городе, то чаще всего я встречаюсь с Комиссией по культуре, возглавляемой Константином Сухенко. С удовольствием вижусь со Станиславом Житковым. Иногда обращаюсь за советом к Аркадию Крамареву.

В свое время вы выбрались депутатом Ленсовета, первого демократического парламента города. Потом два созыва были депутатом Законодательного Собрания. Ваша политическая позиция, на мой взгляд, сильно колыхалась: то вы с «Демократическим выбором», то вас поддерживает Юрий Болдырев, то вы выходите во фракцию, которой руководил Сергей Миронов, потом были одним из лидеров петербургского «Союза правых сил», насколько понимаю, сегодня вы в «Яблоке». Важна ли сегодня партийная организация или все-таки первым идет человек, личность, а бренд за ним?

Хотел бы уточнить: я был изначально в Народном фронте, потом вместе с Фронтом вступил в Демократическую Россию, потом вместе с Демроссией в «Выбор России», в «Союз правых сил». Блок Юрия Болдырева не был партийным, и я оставался в СПС. Во фракции Миронова я также был и оставался членом СПС. Уже после того, как перестал быть депутатом, я вышел из состава СПС в знак протеста против их беззубой и бесхребетной позиции в Питере. В «Яблоко» я не вступил, просто дал согласие баллотироваться по их списку. Однако считаю, что питерское «Яблоко» сейчас одна из наиболее эффективных демократических организаций. Сотрудничаю с ОГФ и «Солидарностью», но не так активно, потому что сосредоточился на правозащитной деятельности. Так что от идей либерализма и свободы я не отступал и не отказывался. И всё-таки, как бы ни был мне симпатичен человек, но если он, например, в «Единой России», мне трудно считать его человеком идейным.

Когда уполномоченным по правам человека в Санкт-Петербурге стал Игорь Михайлов, вы сообщили о создании Правозащитного совета. Это был 2007 год. До этого никакого совета не было. Почему он был создан, что он делает и какая ваша роль в нем?

Действительно, создание Правозащитного совета было инициировано тем фактом, что вместо известных в городе правозащитников был выбран на должность омбудсмана проигравший выборы член «Единой России», до этого в правозащитной деятельности не замеченный. Поэтому было принято решение объединить усилия правозащитных организаций и отдельных правозащитников, чтобы не допустить профанации действий в этой области. Моя роль в Совете - я один из редакторов ежегодного «Отчёта о нарушении прав человека в Петербурге», автор многих заявлений и обращений, активный участник дискуссий и обсуждений на заседаниях Совета.

Я знаю, вы очень негативно отнеслись к новому прославлению Иосифа Сталина. Кто для вас Сталин? Преступник, главнокомандующий войсками, которые победили Гитлера? Что вы говорите совсем маленьких детям, когда они вас спрашивают о Сталине?

Если коротко – тиран и преступник, превративший Россию в концлагерь и уничтоживший лучших её представителей.

А Ленин отделим от Сталина? Почему Ленин остается в тени, а весь жар идет на фигуру Сталина?

Ленин заложил возможность тирании и был, конечно, тоже палачом и убийцей. Но это было недолго, и размахом злодеяний Сталин, конечно, его затмил.

Возвращаясь к вашей депутатской деятельности, как вы бы оценили сегодня политику власти. Против чего и за что вы выступили, если вам дали парламентскую трибуну?

Против нарушенного баланса полномочий органов власти – законодательной, исполнительной и судебной . Исполнительная власть подмяла под себя две остальные ветви. Против зависимости СМИ. Протии фальсификации выборов. Против всевластия чекистов. Против чудовищной коррупции. Против процесса над Ходорковским, над «учёными-шпионами». Против назначения губернаторов. Против «вертикали власти». И, наконец, против строительства «Охта-центра» и разрушения исторического центра Петербурга. Отсюда понятно, ЗА что я бы выступил – с точностью до наоборот.

Правозащитный совет активно защищает права человека. Вы, наверное, слышали: сексуальные меньшинства собираются провести так называемый гей-парад. На ваш взгляд, есть ли сегодня проблема гомофобии или она надумана. Пойдете ли вы на гей-парад или как-нибудь иначе поддержите эти людей, если, конечно, разделяете их требования?

Я полагаю, что если по Конституции РФ люди имеют право на пропаганду своих идей (если это не призывы к насилию), то такие права есть и у баптистов, и у байкеров, и у сторонников однополой любви. И задача Совета отстаивать права людей в соответствии с Конституцией. Проблема гомофобии, конечно, существует, хотя мне кажется, что природа для чего-то такую вещь создала – ведь гомосексуалисты, как правило, не оставляют потомство, но в каждом поколении есть устойчивый процент людей, родившихся с вариациями от «натуральных» стремлений. С другой стороны, хотя запрещать гей-парад нельзя, я бы не советовал организаторам настаивать на его проведении – российское общество ещё недостаточно толерантно, к сожалению.

Хотел бы коснуться градостроительной политике. Понимаю, что вы против «Охта-центра», башни «Газпрома», но почему власть активно продавливает этот проект? Кстати, по социологическим замерам город разделен пополам по этому вопросу. На митинг против строительства башни собралось какое-то мизерное количество людей. Тут у меня к вам сразу еще один вопрос: почему митинг потерял свое влияние? Вы помните же демократические митинги в конце 80-х начале 90-х. Недовольства сейчас не меньше, но митингов нет, а те, что проходят – жалкое подобие протеста.

Я думаю, что власть городская находится «на крючке» у «Газпрома», может быть, из-за налогов, которые «Газпром» теперь платит городскую казну, а может быть из-за негласной поддержки с самого верха. По социологическим замерам, при корректной постановке вопроса, две трети горожан против строительства газоскрёба. На митинге у СКК было 4 600 человек, это только по списку подписей. Митинги, действительно, стали собирать меньше людей, если не считать таких вещей, как «монетизация льгот», когда наступили народу на больную мозоль – реальное ухудшение материального положения. Многие боятся дубинок ОМОНа – пожилые люди, а молодёжь не имеет митинговой традиции. Я жду новых вещей – флешмобов, театрализованных действий.

Не кажется ли вам, что возвращается мода на девяностые?

Кое-где. Калининград, Пикалёво, Архангельск, моногорода – похоже, что возвращается. По крайней мере, ощущение, что «достали», есть у очень многих людей.

Каким вы видите будущее Петербурга и России?

Зависит от политики власти. Если наверху не опомнятся, и не поймут, что без демократии Россия обречена на безнадёжное отставание от развитого мира, то будет тоталитаризм, маленькие победоносные войны, международная изоляция, распад и загнивание. И Петербург, как часть России – в ту же яму.