Главное сегодня

17/11/2019 ВСЕ НОВОСТИ
08.03.12 21:30
| Просмотров: 426 |

Восьмое марта

Павел Смоляк

Полина брела по петербургским улицам, заглядывая незнакомым людям в глаза. Глаза прохожих отдавали яркими цветами – синим, зеленым и даже серый был в тот день не так угрюм. Полина, завидуя чужой радости, сжимала пакет с оставшейся после ареста снеди. 26 часов, проведенных за решеткой в грязном отделе полиции, не радовали, но и не удручали, Полина просто хотела, чтобы это никогда больше не повторилось.

Моя жена имела все шансы встреть Международный женский день за решеткой. В понедельник, не послушав предостережения, она поперлась защищать честные выборы. На Исаакиевской площади прошли первые задержания, человек триста томились в автобусах, некоторых довезли до отделов полиции и медленно, подобно пытке, оформляли по двум статьям Административного кодекса. Полина только подошла. Рядом крутился парень в черных одеждах, подозрительный чужак. Вдруг его рука замахнулась и в сторону полицейского «Урала» полетела бутылка с горючей смесью. Неизвестный скрылся, а полицейские, чтобы долго не искать виновных, привлекли по этому, впоследствии уголовному делу мою благоверную. Забегая вперед, обошлось.

Полина шагала вперед, глазами пожирая парочки влюбленных, в руках дам букеты цветов, в руках моей революционерки пакет с ошметками колбасы и хлеба – блокадный паек оппозиционера. Когда Полина, плача, возмущенно делилась новостями, хотелось прижать ее и долго не отпускать из объятий, а на следующий день, в это самое 8 марта, повести в ресторан, который поближе, например, «Франческо» и купить водки, напиться, чтобы забыть предыдущие три дня. Мы часто пьем, ищем свою меру. «Моя алкоголичечка», - я ей. «Болван», - она мне.

Но я не встретил Полину, ни 7 марта, ни 8. Я также брел, как он из полицейского участка, только спокойно, благостно даже, лакомясь каждым случайным лицом, насмешливо сочиняя легенды о людях, которые танцевали в больших окнах кафе. Корпоративы, как Ленин – жили, живы, будут жить. Дамы за пятьдесят топтались на месте, стараясь не задевать столики с тарелками холодца и селедкой под шубой. Странно, но не было оливье. Лица излучали добро, тучные тела пресекали резкие движения, руки жили отдельной жизнью. В другом кафе люди моложе, под пятьдесят, чинно сидят за столом, поглощают спиртное и закуски. А вот «Франческо», ресторан заполнен молодыми и успешными. Учтивый официант предлагает вкусные блюда. Все там, второй этаж, правда, пуст… и нет нас.

Вот же черт, дума я, ведь 8 марта праздник революционный, в том смысл, что революционеров. День дикой бабы, которая не останавливается ни перед чем. Глупой, бесноватой, праздной суки, которая в горящую избу без надобности войдет и коня на скаку от безделья остановит. Полиночка, моя обреченная на проигрыш революционерка, это ж твой праздник, вдвойне твой – женщины и борца. Я снова спрашиваю себя: почему там все, а нас нет? Почему я не взял Полину за руку и не повел праздновать, не купил цветов, не сделал подарка (она вечно теряет кольца!). Почему медлю… Считанные минуты, завтра девятое, конец.

Может, потому, что в памяти жив танец с Магдаленой? Мы кружились в танце в когда-то модном, теперь, съеденным временем, обычном клубе в центре Петербурга. На нас смотрели некрасивые подростки. Они пили пиво, громко опуская стаканы на деревянные столики, на которые еще какой-то час назад мы аккуратно расставляли стопки, чтобы выпить за писателя Германа Садулаева, он праздновал свой тридцать девятый день рождения. Я узнал о «русской традиции», чеченец Герман в индийском балахоне сказал: в России сорокалетие не празднуют. Пожал плечами, подмигнув Магдалене: «Идем».

 «Полина, - бормотал, бессвязно, под конец 8 марта, - я люблю тебя. Я обещаю цветы, подарки… Чего ты хочешь? Скажи, я сделаю. Я сегодня баснословно богат. Хочешь этот Мир? Я подарю. Только больше никаких наркотиков, никакой революции и красного цвета. Согласна, любимая. Полина, ты слышишь?» Ответили: «Абонент недоступен». И еще, кажется, добавил робот-женщины: «Ты опоздал».