Главное сегодня

10/08/2020 ВСЕ НОВОСТИ
24.08.10 12:50
| Просмотров: 184 |

Российская школа 2000-2010: не в коня корм

Иван Федоренко

Перед началом нового учебного года принято говорить о среднем образовании. Доцент петербургского вуза и муниципальный депутат ИВАН ФЕДОРЕНКО несколько лет проработал в школе. Специально для «Шума» он написал статью об инновациях, ЕГЭ и зарплатах учителей.

В конце весны 2010 года российскую общественность «вдруг» взбудоражил интерес к тому, как устроено отечественное образование. То есть уже задолго до этого всем было понятно, что с образованием у нас все плохо (а с чем, скажите, хорошо?). Содержание закладываемых в школе знаний вызывает все большее недоумение, а результаты – уровень подготовки выпускников школ и вузов – год от года неприятно поражают. Предлагаемые реформы – введение Единого госэкзамена (ЕГЭ), переформатирование финансирования и управления образованием с повышением самостоятельности школ – вызывают резкое отторжение в первую очередь у самих учителей, а вслед за ними у родителей и учащихся.

Воспоминания и мифы

Школа – это такая сфера жизни, о которой каждому есть что сказать (ведь все учились понемногу). В силу естественно-романтического отношения к собственной юности практически каждому повзрослевшему гражданину кажется, что «когда мы учились, было лучше». Но вспоминая школу своего детства, неплохо бы помнить, что это была совсем другая школа, решавшая совершенно иные задачи. Появилось и появляется множество новых предметов – информатика, обществоведение, экология, экономика, теперь вот основы православной культуры и т.д. При этом ни один из «старых» предметов отменен не был и учебные программы по всем существующим предметам менялись только в сторону увеличения. В результате с 1960 по 2000 год общий объем знаний, преподаваемых в рамках школьной программы, увеличился почти в 11 (одинадцать!) раз.

Вдалбливание в головы несчастным детям этого большей частью мертвого груза – занятие малоприятное и бессмысленное. Безрезультатность его и стала проявляться уже в середине 1990-х годов в двух основных формах: поразительно низкий уровень знаний выпускников и вопиющее несоответствие усвоенных знаний и умений потребностям общества и самих учащихся.

Состояния школьного образования уже почти не является предметом общественной дискуссии: учим плохо, не так и не тому, и с этим, в общем, все согласны. По результатам опросов ФОМ, состояние школьного образования как «хорошее» оценивают менее 10% граждан, как удовлетворительное – 35%, как плохое или очень плохое – 40%. Оценка «отлично» в ответах не встречается вообще.

На протяжении 1990-х обществу и государству, в общем, было не до образования – существует себе как-то и ладно. С начала 2000-х уничижительная критика школьного образования и меры по его совершенствованию были сосредоточены на трех основных направлениях: уровень подготовки и мотивация (в первую очередь - зарплата) самих педагогов, материально-техническая база учебного процесса и состояние, в т.ч. санитарное, самих школьных зданий. Собственно, это и неудивительно, ведь указанные направления вполне укладываются в негласные рамки «допустимой критики» государственных институтов: можно критиковать технические и методические недостатки, нельзя – политические и организационные.

Тех же щей да погуще…

Лечением указанных трех проблем нынешний президент России Дмитрий Медведев занимался еще в статусе первого вице-премьера, курирующего приоритетные национальные проекты. Занимался все в тех же скромных рамках: лечить отдельные недостатки, но не менять систему. Первоочередными средствами лечения при таком подходе становятся финансовые, что целиком и полностью поддерживается директорами школ и всей педагогической общественностью. Уверен, читатели знают и с удовольствием самостоятельно исполняют эту песню: «не учите нас жить, лучше помогите материально».

Консолидированные (из бюджетов всех уровней) государственные расходы на образование за десять лет выросли в восемь раз, что даже с учетом десятилетней инфляции выглядит внушительно (в реальном выражении – примерно в три раза). Значительная часть этого роста пришлась на физическое раздувание высшего образования: количество государственных вузов в стране выросло в 1,3 раза, а количество студентов – в 2,5. Однако и школьному образованию кое-что досталось.

В первую очередь, была улучшена материальная база образования. Сегодня все российские школы имеют современные компьютерные классы и доступ в интернет. Не только для Петербурга, для любого областного центра не редкость школы с пять-шестью компьютерными классами, тотальной компьютеризацией всех кабинетов, и полной заменой меловых досок на мультимедийные проекторы и интерактивные экраны. Экзотические «родительские» сервисы вроде электронных онлайн-дневников с оценками и смс-оповещения о прогулянных ребенком уроках применяются уже сплошь и рядом. После нескольких трагических эпизодов с обрушениями аварийных школьных стен и кровель сформировалась более-менее устойчивая система своевременных косметических и капитальных ремонтов. Успешно стартовали во многих регионах программы по строительству современных пришкольных стадионов (в Санкт-Петербурге их имеют уже около 200 из 621 школы). Отремонтированы и переоснащены пищеблоки в большинстве школ – вкусно в школьной столовой не накормят никогда, но и риск отравиться теперь сведен к минимуму.

С повышением квалификации учителей тоже вроде бы проблема надуманная: все учителя по закону обязаны раз в пять лет проходить переподготовку, и хотя учебные мощности имеющихся про-педагогических вузов, особенно в провинции, реально не позволяют всех переобучать в срок, но ведь и самообразование никто не отменял. Благо дефицита образовательных интернет-ресурсов не наблюдается, а во всех школах действуют методические объединения учителей по предметам. Каждому учителю, помимо прочего, выделяется в расписании один день в неделю, полностью свободный от уроков – именно для самоподготовки.

Что ни говори, а серьезно выросли и зарплаты учителей. Например, в Санкт-Петербурге средняя учительская зарплата около 19 000 рублей. С одной стороны, это все равно меньше средней по городу (около 25 000), но с другой – работа учителя подразумевает более-менее свободный график во второй половине дня, т.е. в соотношении с продолжительностью рабочего времени зарплата учителя материально вполне привлекательна, и не только для женщин. Есть, безусловно, значительные перекосы в пользу ветеранов педагогического труда: молодой учитель без регалий, пришедший в школу сразу после университета на небольшую нагрузку, получит в первую зарплату не больше 6-8 тысяч, но при этом во многих школах не редкость педагоги пенсионного возраста, за счет различных надбавок зарабатывающие более 30 000 в месяц. Се ля ви, молодость – это бедность.

Вот только что получили государство и общество за эти деньги? Ни-че-го.

Деньги как зеркало отношений

Сегодня, после десятилетия ежегодных прибавок, возможности государства увеличивать финансирование образования, по сути, исчерпаны. В бюджете Петербурга расходы на образование уже давно являются едва ли не основной статьей (во Фрунзенском районе, например – 2,8 млрд. рублей из общих расходов в 5,5 млрд.). На фоне демографической ямы и сокращения количества школьников, встает вопрос о коренных, радикальных реформах в сфере образования.

На протяжении десятилетия тупое механическое увеличение финансирования существующей образовательной системы в стиле «тех же щей погуще влей» не принесло улучшения качества образования. Более того, год от года все заметнее его деградация. Сегодня десятиклассники, едва умеющие читать – это не анекдот, это реальность, существующая в каждой второй школе. Около 60% учителей-предметников не в состоянии сдать ЕГЭ больше чем на «тройку с минусом», чему они же могут научить?

На фоне ежегодного увеличения финансирования школы вдобавок приспособились собирать деньги с родителей. Формально это запрещено, но на практике запрет обходится играючи: деньги собирает якобы не школа, а избранные из числа родителей «комитеты» и якобы добровольно. Например, при отправке ребенка в первый класс во Фрунзенском районе придется выложить не менее 1500 рублей на одноразовые учебники и рабочие тетради (это-то как раз обоснованная покупка), и еще 5000 – на ремонт школьного кабинета (который, заметьте, уже профинансирован государством).

Именно проблема школьных «поборов», одно время широко освещавшаяся в городских и федеральных СМИ, наиболее наглядным образом демонстрирует структурный, первородный дефект в системе отношений «государство»-«школа»-«учащиеся и родители».

Ключевые вопросы

Кто есть кто в этой системе отношений? Кто выступает заказчиком и ставит образовательные цели? Кто и как контролирует результаты? Какие существуют у каждой из сторон возможности влияния на образовательный процесс? Кто и какую несет ответственность? Вокруг ответов на эти вопросы и будет строиться предстоящая образовательная реформа.

Те ответы, которые предлагает действующее российское правительство – одни из возможных. Они имеют собственные недостатки, связанные с моделью мышления и политики именно действующего правительства: усиление именно государственного контроля через ЕГЭ, преимущественное применение экономических и узко-монетарных методов управления и т.д. В теории законом «Об образовании» декларируется государственно-общественное управление образованием, на практике же «общественная» составляющая управления носит чисто декоративный характер. Но разве только в образовании дело обстоит подобным образом?

Неправильные ответы правительства на правильно поставленные вопросы не означают, что от обсуждения этих вопросов следует отказаться. Что-то делать с нашим школьным образованием будет вынуждено абсолютно любое правительство, будь оно коммунистическим или либеральным.


ОБ АВТОРЕ

Иван Федоренко родился в Мурманске в семье военного моряка – коренного петербуржца. В 1997 г. окончил морской лицей в Мурманске, но отказался от морской карьеры и поступил на социологический факультет Санкт-Петербургского Государственного университета. В 2002-2008 гг. – зам директора школы №201 Санкт-Петербурга. Кандидат социологических наук. С 2009 г. – доцент кафедры социологии коммуникаций в Межрегиональном институте экономии и права (МИЭП). В том же году избран депутатом Муниципального совета МО №72 (Фрунзенский район).