Главное сегодня

14/11/2019 ВСЕ НОВОСТИ
09.10.13 10:15
| Просмотров: 883 |

В реабилитации не нуждается!

Владимир Соловейчик

Сильно оживившая летнее политическое затишье история с несостоявшейся реабилитацией крупнейшего советского чекиста Якова Агранова завершилась. Сама же Главная Военная прокуратура, попытавшаяся в январе этого года вернуть «честное имя» комиссару госбезопасности первого ранга (по-нынешнему это специальное звание является аналогом воинского «генерала армии»), под вой правозащитной общественности, крокодиловы слезы экспертов «мемориальского пошиба» и ритуальные стоны издателей, авторов и читателей сильно упавшей в тираже «Новой газеты» обратилась в Военную коллегию Верховного Суда РФ с предложением отменить собственное решение.

Председательствующий на заседании 27 августа Леонид Королев в полчаса за закрытыми дверями решил вопрос: секретарь Ленина, соратник Дзержинского, друг Маяковского, «оперативный мозг» народного комиссариата внутренних дел Союза ССР «реабилитации не подлежит». Самого разного пошиба и возраста борцы за легализацию однополых браков, надо понимать, наконец-то вздохнули спокойно: видный «гомофоб» Страны Советов по-прежнему трактуется официальной властью РФ как шпион, заговорщик и злодей. Это радует адептов Явлинского и Кобринского, равно как и тех, кто уже давно живёт по принципу «мне надоело быть нормальным коммунистом: хочу бабла, разврата, должностей» и, создавая очередную «объединенно-инвестиционную коммунистическую партию», пуще всего боится не репрессий нынешней буржуазной власти, а новой «ежовщины», крича об этом с трибун на совместных митингах с геями и сетуя в записях на личных страницах в социальных сетях.

Кем же был на деле, родившийся 120 лет тому назад, 12 октября 1893 года, в небогатой семье Янек Шемаев, взявший себе для работы в революционном подполье псевдоним «Яков Агранов», с которым прожил всю сознательную жизнь и погиб 1 августа 1938 года? В его жизни было многое: конспиративная деятельность в кругу социалистов-революционеров, арест и сибирская ссылка, где он познакомился с товарищем Сталиным и вступил в партию большевиков, работа в Белоруссии в 1917 году, где молодой активист РСДРП (б) «поднимал солдатские массы» наряду с товарищами Кагановичем и Ежовым, знакомство с председателем Совета народных комиссаров. Владимир Ильич Ленин и пригласил в феврале 1918 года молодого (25 лет не было!) человека на важнейший аппаратный пост секретаря Малого Совнаркома, а затем — в реорганизованный секретариат Совнаркома РСФСР. Судя по собранию сочинений вождя Октябрьской революции, тот своего помощника весьма ценил: многие постановления Советского правительства выходили в свет за двумя подписями - Ленина и Агранова, сохранилось и было опубликовано немало записок Ленина, из содержания которых можно сделать вывод, что Ленин считал Агранова «компетентным человеком» и прислушивался к его мнению по многим вопросам. Вместе со Сталиным Агранов, как уполномоченный Совнаркома, выезжал за продовольствием в отбивавшийся от белых армий Царицын, и, похоже, именно Сталин дал совет Ленину, нуждавшемуся для присмотра над положением дел в центральном аппарате ВЧК в собственном надежном и толковом человеке, направить туда на должность особоуполномоченного Якова Агранова.

Не было ни одного серьёзного дела, которые бы обошлись без непосредственного личного участия Агранова, ставшего в 1934 году первым заместителем наркома внутренних дел СССР, начальником Главного управления госбезопасности и членом ЦРК ВКП (б), а год спустя членом ЦИК СССР, то есть депутатом тогдашнего, довольно небольшого по численности, советского парламента. Человек с фантазией, друживший с Маяковским и семейством Бриков, лично хорошо знавший практически всех известных советских писателей, Агранов мог блеснуть в этой среде и остроумным афоризмом, и парадоксальным суждением, типа известного «…мы обязаны противопоставить черной и белой, а проще говоря, белогвардейской, магии - нашу красную магию»...

Летом 1933 года товарищ Сталин поручил своему доверенному лицу новое ответственное задание — разобраться с половыми извращенцами. Поводом к этому послужили аресты «подозрительных по шпионажу» руководящих сотрудников наркомата иностранных дел СССР, оказавшихся, как показали результаты следствия, не столько красными, сколько «голубыми». Опыт работы с подобной публикой советские чекисты приобрели ещё в двадцатые годы, разбирая дела высокопоставленных иерархов Русской православной церкви, которые при произнесении магической формулы «результаты проктологической экспертизы будут опубликованы в центральной и местной печати» сразу начинали уверять следователей, что их только что посетило откровение, что «Советская власть от Бога» и нуждается в уважении со стороны верующих, а изъятые церковные ценности стоит немедленно отправить на покупку хлеба голодающим Поволожья. Товарищ Агранов обобщил накопленный опыт и сообщил товарищу Сталину, что «актив педерастов, используя кастовую замкнутость педерастических кругов в непосредственно контрреволюционных целях, политически разлагал разные общественные слои юношества, в частности рабочую молодежь, а также пытался проникнуть в армию и на флот». По итогам обсуждения материалов Агранова политбюро ЦК ВКП (б) рекомендовало ввести уголовную ответственность за мужеложство. Лесбиянок решили пощадить, справедливо рассудив, что им просто пока не повезло: каждая из них ещё не встретила настоящего мужика, а как встретит и ощутит с ним свой первый «взлёт», так сразу и «перекуётся»...

В годы массовых-политических репрессий Яков Агранов, как и многие другие руководящие чекисты, стал жертвой злоупотреблений властью и беззаконий. Секретарь ЦК ВКП (б) Николай Ежов, с которым Агранов тесно работал и был дружен долгие годы, для которого так много сделал, став фактически наставником неопытного в оперативных вопросах партийного функционера, попав в наркомат, начал постепенно отодвигать в сторону своего слишком опытного и слишком умного и много знающего заместителя. Сначала Агранова понизили до должности «обычного» заместителя наркома внутренних дел СССР, а 17 мая 1937 отправили руководить региональным управлением НКВД в Саратов. 2 июля 1937 года председатель Всесоюзного комитета по делам высшей школы Иван Межлаук, пытаясь доказать председателю Совнаркома СССР Вячеславу Молотову свою лояльность, подал донос на своего заместителя Волынского. Стремясь выйти сухим из воды, он переводит стрелки на Агранова, будто бы прикрывавшего «предательскую» деятельность Волынского. Себя доносчик так и не спас, не помогло, но Агранов попал под явное подозрение. На доносе появились резолюции: «Т.т. Молотову, Ежову. Волынский, конечно, виновен, но дело не столько в Волынском, сколько в Агранове, который, надо полагать, скрыл от ЦК сообщенное ему Волынским об Ягоде. Нужна проверка этого дела с точки зрения поведения Агранова. И. Сталин». «Согласен. Молотов». 17 июля последовал очередной донос на Агранова, уже за подписями секретаря ЦК ВКП (б) Андрея Андреева и заведующего отделом руководящих партийных органов ЦК ВКП (б) Георгия Маленкова, побывавших на партконференции в Саратове: «Сам аппарат Саратовского УНКВД до сих пор остается нерасчищенным от врагов… Агранов ничего в этом отношении не сделал. На основании этого считаем целесообразным Агранова сместить с должности и арестовать». Через три дня Агранов вместе с женой Валентиной Кухаревой был арестован. Предложение о расстреле Агранова его бывший друг Ежов (Николая Ивановича акт предательства от трагической гибели при аналогичных обстоятельствах полтора года спустя не спас) 26 июля 1938 года внес на имя Сталина. Ведущий секретарь ЦК ВКП (б) не возражал. Шесть дней спустя на подмосковном полигоне «Коммунарка» оборвалась жизнь большевика и чекиста. Супруга разделила трагическую участь Якова Агранова.

В октябре 1955 года Главная военная прокуратура СССР, рассмотрев ходатайство дочери казнённого, отказала в пересмотре дела Агранова и его реабилитации с бесподобной по цинизму формулировкой: «Агранов за принадлежность к антисоветской организации был осужден необоснованно. Материалами дела и дополнительной проверкой полностью доказана вина Агранова в систематическом нарушении социалистической законности в период его работы в органах НКВД. В связи с этим является нецелесообразным входить с заключением в Военную Коллегию Верховного Суда СССР на предмет прекращения дела в отношении Агранова в части принадлежности его к антисоветской организации». При этом жена Агранова, осужденная за участие в никогда не существовавшей «антисоветской организации» своего мужа, была полностью реабилитирована. Реабилитация на хрущевский манер вообще носила своеобразный характер: заседавший в одной «московской тройке» с Хрущевым комиссар госбезопасности первого ранга Станислав Реденс был полностью реабилитирован, как и майор госбезопасности Наум Райский, заседавший в одной «тройке» с тогдашним председателем Верховного Суда СССР Александром Горкиным в бытность обоих в Оренбурге, как и арестованный в кабинете поверженного на тот момент хрущевского врага Маленкова комиссар госбезопасности третьего ранга Матвей Берман. А вот Агранову не повезло — за него никто не заступился ни в 1937-м, ни двадцать лет спустя. При повторном пересмотре дела в 2001 году решение ГВП СССР 1955 года российскими чиновниками в погонах юристов было оставлено в силе. Теперь, как видим, тоже...

Рискну высказать крамольную мысль: а зачем вообще идейному большевику и защитнику завоеваний Октябрьской революции нужен формальный акт признания невиновности со стороны классовой юстиции до конца дней враждебного ему буржуазного государства? Понятно, для чего требовалась реабилитация в 1955 году: после юридической реабилитации, как правило, следовала реабилитация политическая, восстановление в рядах Коммунистической партии, пусть и посмертное. Для большевика-ленинца, для его большевистской морали этот мотив — важнейший. В нынешней капиталистической России говорить о подобном бессмысленно.

«Но существует ли коммунистическая мораль? Существует ли коммунистическая нравственность? Конечно, да. Часто представляют дело таким образом, что у нас нет своей морали, и очень часто буржуазия обвиняет нас в том, что мы, коммунисты, отрицаем всякую мораль... В каком смысле отрицаем мы мораль, отрицаем нравственность? - задавался вопросом Ленин. И сам же на него отвечал. - В том смысле, в каком проповедовала её буржуазия, которая выводила эту нравственность из велений бога. Мы на этот счет, конечно, говорим, что в бога не верим, и очень хорошо знаем, что от имени бога говорило духовенство, говорили помещики, говорила буржуазия, чтобы проводить свои эксплуататорские интересы... Всякую такую нравственность, взятую из внечеловеческого, внеклассового понятия, мы отрицаем. Мы говорим, что это обман, что это надувательство и забивание умов рабочих и крестьян в интересах помещиков и капиталистов. Мы говорим, что наша нравственность подчинена вполне интересам классовой борьбы пролетариата. Наша нравственность выводится из интересов классовой борьбы пролетариата. Вот почему мы говорим: для нас нравственность, взятая вне человеческого общества, не существует; это обман. Для нас нравственность подчинена интересам классовой борьбы пролетариата. А в чем состоит эта классовая борьба? Это - царя свергнуть, капиталистов свергнуть, уничтожить класс капиталистов». Этому ленинскому правилу Яков Агранов не изменил ни разу. По этой статье он в реабилитации не нуждается.